– А чего ж адрес Легиона не назвал? – удивился Антон. – Твои командиры получили бы известие о пленении, организовали сразу операцию по освобождению. Вы ж такая круть!
– Не все так просто, – помрачнел Андрей. – Освободят, конечно. Только вот сам факт, что легионер попал в плен, да ещё к этим … – махнул он рукой, – одним словом, позориться не хочу. К тому же командировка предстоит на днях в Марокко. Могут отстранить. А за войну платят втрое и срок службы идёт быстрее. Сам вляпался, сам и отмываться буду. Поможешь?
Антон почесал в затылке. Вспомнил, как его били, с каким презрением смотрели негры в дурацких юбках и в душе начал медленно разгораться огонёк злобы.
– А чё нет? – пожал плечами.
Возвращаться решили вечером, когда спадёт дневная жара. Андрей объяснил, где они сейчас находятся. Антон с удивлением понял, что они пересекли участок пустыни шириной около десяти километров. Потом река вынесла к горной гряде. Поднялись на плато и спустились в расщелину, опять к той же речке, которая петляет здесь самым странным образом.
– Мы случайно сюда забрались или ты заранее знал, куда идти? – подозрительно спросил Антон.
– Ну, примерно… В своё время я изучал северо-восток Африки по спутниковым фотографиям и так, в гугле. Определил координаты той деревеньки, где нас держали, вспомнил, где и что. Полной уверенности, конечно, не было, но, как видишь, сумел запутать следы и выйти к воде. Без неё мы бы загнулись на жаре.
– Теперь дряпаться обратно! – вздохнул Антон.
– Ничего, по холодку, не торопясь… Прогулка!
Андрей оказался прав. Молодой организм быстро восстановил силы, мышцы запомнили движения и карабканье по камням уже не казалось таким утомительным делом. Выбрались из расщелины, прошли по каменному плато. Спускаться вниз, опять к реке, страшновато. Антон с сомнением посмотрел вниз. Ущелье показалось бездонной пропастью, по дну которой несётся бурлящий поток. Даже на секунду усомнился, что именно по такой реке они плыли. А подниматься по отвесной стене вообще немыслимое дело! Может, он как-то по-другому здесь оказался?
– Слабо? – спросил Андрей.
Антон пренебрежительно хмыкнул.
– Тогда делай, как я!
И Андрей начинает спуск, словно для него это так же просто, как перейти на другую сторону улицы. Антон тихонько вздыхает, мелко крестится и отправляется следом. Спускаться всегда труднее, чем подниматься. Дело в том, что все время смотришь вниз, чтобы не оступиться. Взгляд скользит по стене, волей-неволей упирается в дно пропасти. Если, конечно, его видно. А когда внизу все затянуто дымкой и земля не просматривается, тогда все иначе. Включается воображение. Такие картинки себе представляешь, что мороз по коже и руки дрожат, мышцы наливаются холодной водой, пальцы разжимаются… Надо как следует разозлиться на себя, обругать последними словами… ну, вобщем, сделать все, чтобы ободриться, поверить в собственные силы и тогда станет легче. Антон так и сделал. Постепенно ушла дрожь, мысли перестали суматошно метаться вокруг одного и того же – падение, дикий крик и смачный шлепок тела о камни. Он просто лезет по стене, не торопясь, спокойно. Тут много трещин, разломов, куда удобно ставить ноги и сухие пальцы совсем не скользят. Черт возьми, оказывается, быть альпинистом так просто!
– Ты засыпаешь, как муха на стекле! – спугнул приятные мысли раздражённый голос Андрея. – Пошевеливайся, стройбат!
Голос звучит как-то странно, словно издалека. Антон опускает взгляд, но напарника нигде не видно. Антон немного отклоняется от тёплой стены, смотрит ниже… Мать честная! Да он уже на земле. Проклятый легионер стоит на дне ущелья и злобно скалится. Вот гад! Антон прикинул, сколько ему осталось. Получилось не так чтобы много, но этажей шесть будет. Ежели шмякнется, не встанет. Подгоняемый окриками Андрея Антон спускается вниз. Раздражённый издёвками и матерными обзывалками, которыми в изобилии награждал его легионер, Антон совершенно забыл о страхе, полз вниз быстро и уверенно. Силы придавала мысль, что вот сейчас спустится и набьёт морду нахалу. Когда до дна осталось метра полтора, Антон прыгнул. Едва ступни коснулись жёсткой земли, развернулся и приготовился прыгнуть на обидчика с кулаками. Но гад ползучий куда-то исчез. Антон замечает движение, поднимает взгляд. Легионер, сволочь этакая, уже поднялся на другую стену так высоко, что до него камень не докинешь.
– Тьфу, зараза! – выругался Антон. Не помня себя от злости кинулся в реку. Течение оказалось очень сильным, на скользких камнях трудно держать равновесие и он на несколько минут забывает о напарнике. Когда выбрался на берег, Андрей был уже почти на краю обрыва и уверенно лез дальше. Антону ничего не оставалось, как карабкаться следом. Через двадцать минут злой и распаренный от пота Антон поднимается на гребень. Легионер сидит на плоском камне совсем рядом. Руки измазаны кровью, пальцы аккуратно сжимают кусок сырого мяса. По краям свисают клочья кожи, покрытой рыжей шерстью. Рядом лежит не то крыса, не то суслик. Голова расплющена, кровь и мозги вытекли на камень и успели подсохнуть.
– Ты молодец. Для первого раза просто отличный результат, – спокойно говорит Андрей. – И подгонять не пришлось. Другие чуть не рыдают в подобной ситуации, в истерику впадают. Я вот тут пару крыс прибил, одна твоя. Поешь, время ещё есть.
Антон глубоко вздохнул. Тыльной стороной ладони провёл по влажному от пота лицу. Слабый ветерок остудил шею, грудь, взмокшие волосы приятно захолодило. Подобрал с земли плоский камешек со сколом. Неумело распорол шкуру, вытряхнул внутренности. Сырое мясо пахнет не очень вкусно, но если не жрамши трое суток или больше, то сойдёт. Антон отдирает мясо мелкими кусками, глотает не жуя. Когда приступ голода утих, спросил:
– Чего так лаялся?
– Клин вышибают клином. Ты же служил, должен понимать. Злость поборола страх перед высотой. А иначе пришлось бы уговаривать два часа, – тихо ответил Андрей.
Солнечный диск за спиной наливается багровой кровью, тяжелеет и медленно сползает по небосклону. Становится заметно прохладнее. Антон отложил остатки крысы, тщательно вытер губы.
– Куда теперь?
– Туда, – мотнул головой Андрей за спину. – Небольшой марш по ночной пустыне и на рассвете мы в деревне дураков.
– А небольшой – это сколько?
– Километров десять. Мы ж бежали сюда, забыл?
– Не помню, – признался Антон. – Все было, как в тумане. На автомате шёл.
– Лады! – хлопнул Андрей по коленям. – Готов?
– Да.
Бежать по ночной пустыне вовсе не так просто, как кажется на первый взгляд. Песок не везде плотный, ноги проваливаются, из-за этого сбиваешься с темпа и быстро устаёшь. Приходится чередовать бег с ходьбой. Помогает то, что нет слепящего солнца и жара не изматывает. Темнота опустилась на землю. На смену тёплому дневному свету пришёл мертвящий лунный отблеск. Пустыня словно фосфоресцирует, редкие кусты кажутся клочьями седых волос, камни напоминают осколки выбитых зубов великана. Стылый песок хрустит под ногами. Сухие лапы сжимают ступни, с неохотой отпускают и опять тянут вниз. Повезло, что этот участок пустыни оказался относительно ровным. Уже через два часа непрерывного бега на побледневшем горизонте нарисовались неровные зубцы хижин.
– Как будем действовать, легионер? – прошептал Антон.
– Очень просто. Зайдём в деревню, обзаведёмся оружием – я знаю, где оно есть, потом перебьём всех подряд.
– А это не чересчур? Все-таки мирные жители, – засомневался Антон.
– Раскрой глаза. Где они, эти мирные? В таких посёлках все население живёт грабежами и мародёрством. Мужчины уходят на промысел, а бабье отстирывает кровь с одежды – она снята с трупов, перешивают, меняются с родственниками и подругами. Грабежи и захват заложников семейный промысел. Отец берет на «дело» подросших сыновей, деды передают опыт и учат внукам. Эта мразь нас за людей не считает. Мы для них мясо, скот для обмена на баксы.
– А собаки? Они ж лай поднимут!
– Нет. Эти твари считают их нечистыми животными и потому не держат.
В предрассветном воздухе висит тяжёлый запах испражнений, подгорелого жира и помойки. Поселение представляет из себя беспорядочное скопище лачуг из фанеры, пластика и картона. Только в центре, на возвышении, стоят дома из обожжённой глины, оштукатуренные мелом. В одном из них держали Антона.
– Нам туда? – кивнул он.
– Да, но не сейчас. С пустыми руками в гости не ходят, – прошептал Андрей.
Миновали окраину. Идут осторожно, чтобы не вступить в свежую лепёшку человеческого дерьма или просто лужу подсыхающей мочи. По холодной земле ползают тёмные тучи сонных мух, в дерьме копошатся белые черви. Там, где земли касаются лучи солнца, собираются тараканы. Коричневые спины блестят полированным хитином, усы важно шевелятся. Из-за множества насекомых раздаётся непрерывный шорох. От вони, грязи и гадкой живности Антон почувствовал тошноту. Спазмы сдавили горло, он с трудом выговорил:
